13:56 

Перевод: The Paradox Series "Тысяча страхов. А что если бы..." 1/4

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Название: "Тысяча страхов. А что если бы..." (A Thousand Threads of What-Might-Have-Beens)
Цикл: "The Paradox Series" ( 7 часть)
Автор: wordstrings
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/555856
Переводчик: Dushka Niki
Разрешения на перевод: в свободном доступе
Категория: Слеш
Жанр: сложившиеся отношения, херт-комфорт, созависимость, магический релизм, медкинк, психическая неустойчивость, суицидальные мысли
Пейринг: Шерлок/Джон
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: ни на что не претендуем
Примечание переводчика:Первый опыт альтернативного перевода и для нашего удобства фик разбит на 4 главы
Саммари: Когда Джон все-таки уходит, Шерлок оказывается последним, кто этому удивляется. И у него остается только два пути: либо вернуть его, либо умереть, пытаясь это сделать.


1. "Акт милосердия" (An Act of Charity) переводчик ОльгаФ
2. "Бесконечные парадоксы" (The Paradox Suite) переводчик Dershternen
3."Гибель и возрождение английского языка" (The Death and Resurrection of the English Language) переводчикDushka Niki
4."Мое имя тайно на твоей коже" ( (Entirely Covered in Your Invisible Name ) переводчик Dushka Niki
5. "Лунная река – шире мили" (Wider Than a Mile) - переводчик sige_vic
6. "День,когда были сброшены все оковы" (New Days to Throw Your Chains Away ) переводчик Dushka Niki
7."Тысяча вариантов того-что-могло-случиться" (A Thousand Threads of What-Might-Have-Beens) переводчики Тиша. и Хрис ( 1 версия перевода)
8. "Смерть пчел" (The Dying of the Bees ) переводчик Dushka Niki

Как будто бы железом,
обмокнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.
Б. Л. Пастернак.


Когда Джон все-таки уходит, Шерлок оказывается последним, кто этому удивляется. Хотя перед этим у них было столько всего Хорошего и даже Просто Замечательного (по их весьма экстравагантным меркам), что, кажется, момент Джон выбрал неподходящий. Мягко говоря. Точнее, совсем скверный. Такой же скверный, как какой-нибудь пустячок – скажем, ощущение, что из тебя вынули все кости или выкачали всю кровь из вен, и тем тягостнее от мысли:

Джона нет.

И у Шерлока остается только два пути: либо вернуть его, либо умереть, пытаясь это сделать.

*

Шерлок рисовал в воображении множество вариантов празднования Рождества в этом году. В основном, он думал о подарках: возмутительно дорогом облегающем джемпер из кашемира, хороших часах, ноутбуке, который не будет тормозить каждый раз после обновления антивируса. О том, что заставит Джона улыбнуться. Подарки не самоцель, главное – вызвать у Джона улыбку, хотя новый свитер был бы просто благословением небес. Кутить хорошо бы на деньги со стащенной у Майкрофта кредитки, а потом можно будет подумать о еде. Шерлоку обычно на нее наплевать, а вот Джон любит хорошо поесть. Еду можно заказать из милого французского ресторанчика на Мэрилебон-роуд, потом обязательно поужинать, нарочно не отвечая на звонки Майкрофта, и часа три заниматься любовью. Или пять. В таких радужных мечтаниях Шерлок ждал Рождества с еще большим предвкушением, чем обычно, и даже выкроил день между расследованиями, чтобы воплотить в жизнь всё задуманное. Но потом Джон схватывает страшную простуду, и все планы Шерлока идут прахом.

Впервые он понимает, что что-то неладно, когда Джон за два дня до праздника приходит с работы гораздо позже обычного. На улице льет как из ведра, в поблескивающих на окнах серебряных полосках дождя отражаются красным, золотым, белым, оранжевым и зеленым светом уличные фонари – будто какой-то элемент искусственного декора, по-своему красиво. Завораживающее зрелище. Шерлок лежит на диване, подогнув ноги, сложив вместе кончики пальцев, подложив под голову Юнион Джека, и бесконечно долго смотрит, как капли рассеивают свет разноцветных огней. Внизу у миссис Хадсон играет радио, и мелодия песни, подходящая для какого-нибудь французского кафе, доносится вверх по лестнице и проникает в комнату через щель между полом и дверью. Голос певца напоминает угольный дым. Хлопает дверь, слышно, как Джон чертыхается себе под нос и отряхивает зонтик, и Шерлок отрывается от своего феерического зрелища, поворачивая голову в сторону входа в гостиную.

«Под рыданья скрипки, в этом танце красоты» [1]… - с хрипотцой выводит певец.

Джон сбрасывает насквозь промокшие ботинки, волосы у него, несмотря на зонтик, влажные. Он кажется измотанным, даже каким-то потрепанным. Когда он откидывает волосы с такого милого, в вечных морщинках, лба, тремор в руке почти не заметен. Странно.

- Что это ты делаешь? – со вздохом спрашивает Джон.

- Смотрю, - отвечает Шерлок.

- На стенку?

- На дождь.

Ключи Джона звякают о столешницу, сам он проводит ладонью по лицу.

«Мы поднимем свой шатер, пусть все нити рваны в клочья».

- Что нового? – Джон удрученно швыряет на стол почту. Счета и реклама, догадывается Шерлок. Джон даже не потрудился их просмотреть.

- Заурядное убийство в Ламбете. Расследовал его по смс. Убийца - хозяин дома, у него единственного была аллергия на морепродукты.

- Ясно. Иногда я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь.

- Я знаю.

Джон подходит к дивану, и Шерлок немного распрямляется, съезжая спиной чуть дальше по сиденью. Когда доктор обессилено вытягивается рядом, спиной к Шерлоку, тот прижимается лицом к его мягким, не светлого и не русого оттенка волосам, которые сейчас пахнут ромашкой, зимой и завораживающей пеленой дождя за окнами. Джон дрожит.

«Прикоснись ко мне рукою, нежно позови», - мягко рокочет голос певца внизу. Шерлок обрывает соло для скрипки, которое он мысленно сочинял в аккомпанемент песне последние три минуты, пока слушал своего друга и слушал певца, голос которого напоминает угольный дым. Джон не такой, как всегда.

- С тобой все в порядке?

- Честно говоря, не знаю, что ты находишь в этом празднике, - ворчит Джон.

Это настолько на него не похоже, что Шерлок хмурится и приподнимается на локте, чтобы лучше видеть друга. – А что такого?

- Ты ведь любишь Рождество? Ты как-то говорил.

- Люблю.

- А почему?

- Трудно объяснить, - отвечает Шерлок, - дело тут не в банальных причинах: не в рождественском обеде или сентиментальной викторианской идее о том, что бог всех нас благословляет. Дело в настроении. Это своего рода действо.

- В каком смысле?

- Я не могу объяснить так, чтобы ты понял.

- Ну, спасибо.

- Что случилось?

- Я задержался в больнице на два часа дольше положенного потому, что та славная немного тронутая старушенция, которую я лечил на прошлой неделе, не пожелала принять до конца назначенный ей курс антибиотиков и заработала воспаление правого легкого. Потом я, наконец, сбежал – а с ней, я думаю, все будет хорошо, по крайней мере, я на это надеюсь, - и пошел в «Хэрродс». Пытался подыскать там подарок для единственного в мире консультирующего детектива, до противного прекрасного и утверждающего, что на этой планете ему не нужно ровным счетом ничего. Только ломаться бы, козел.

- Вовсе нет, - улыбается Шерлок.

- Кто бы говорил. И знаешь, вся эта суета, толпы людей, которые хватают тысячи совсем не нужных им вещей, всё это было… слишком. После такого дерьмового дня… вещи… люди. Мне хотелось разнести там все к чертям собачьим. Там было слишком пестро, слишком шумно, слишком много всего и в то же время чего-то не хватало. Наверное, я просто устал, но тем не менее… Не знаю. Будто меня запихнули в стиральную машину с ворохом цветной одежды. Кругом все пестрое, бессмысленное и кувыркается. И я уверен, что все остальные чувствовали себя точно так же – никто не получал удовольствия от этой карусели. Просто хаос. Все эти люди казались издерганными и жалкими. Дождаться не могу, когда все это закончится и наступит рождественское утро и все снова утихнет, и… что? Шерлок?

Шерлок затаивает дыхание.

Джон переворачивается на спину, кладет руку на бок друга, чувствуя под узкой серой рубашкой ребра, и вглядывается своими темно-голубыми глазами в пугающе светлые глаза Шерлока. – Эй. – Он мягко дергает ткань. – Скажи.

- Вот почему, - ошеломленно говорит Шерлок.

- Что почему?

Вот точное определение причины, по которой он любит Рождество. Большую часть года Шерлок Холмс существует как некая единственная и неповторимая инородная форма жизни. Благодаря своему разуму он - одинокий обитатель собственного государства на острове посреди океана. Но каждое Рождество в его королевство прибывают гости. Одних отвращают ворохи одинаковой бесполезной ерунды, ужасно назойливая музыка, которая застревает в ушах словно патока, то, что совершенно незнакомые люди начинают злиться друг на друга потому, что человеческий род надоедает сам себе, или подарки в кричаще-ярких упаковках, которые покупают, а через полгода выбрасывают на помойку. Столько всяких традиций, условностей, и люди из кожи вон лезут, хотя знают, что всё это совершенно бесполезно. Жители современного мегаполиса со своими жалкими умишками и усердностью по большей части плывут по течению, из-за никчемных страстишек у них вечный психоз. Чем ближе к Рождеству, тем сильнее и сильнее весь Лондон сжимается в пружину, а Шерлок ведь сам в какой-то степени Лондон, он чувствует, как эта пружина вибрирует от напряжения, все быстрее, все безжалостнее, и ждет, когда наступит край. И тогда, поняв, кто они такие на самом деле, люди прыгают в Темзу, чтобы умереть, как лемминги, или же… Или же выживают.
И вот наступает рождественское утро, и все заканчивается. Вся эта суета. Все успокоилось, все свершилось, все усилия так или иначе кончены, слишком поздно что-то изменить. Немного похоже на предсмертную агонию, даже если жизнь потом продолжается. Конец всему, как похороны.

Это замечательно.

- Просто перед праздником всё так ужасно, но потом… потом так спокойно, - говорит Шерлок, запинаясь.

Джон начинает улыбаться своей не-совсем-понимающей улыбкой, но потом она застывает. Он гладит кожу Шерлока под рубашкой, на самом деле желая разгладить хмурый излом его бровей. Они обмениваются понимающими ухмылками – Шерлок пытался проделать такой трюк во время допроса свидетелей, но с треском провалился.

- Неужели ты постоянно это чувствуешь? Каждый день. Просто невероятно.

Шерлок кивает.

- И раз в году особенно сильно.

Шерлок кивает, дотрагиваясь до пуговиц на рубашке Джона.

- И в рождественское утро всё это…

- Заканчивается.

Улыбнувшись на этот раз по-настоящему, Джон утыкается головой между шеей и плечом Шерлока. – Вот оно что. Напоминает твою мысль про микроволновки. Ладно, тогда куплю тебе на Рождество новую микроволновку. А то в нашей до сих пор пятно от чернил, которые ты там кипятил.

- Ты просто чудо, - бормочет Шерлок.

Честное слово, Джон Уотсон чудо, думает Шерлок, проводя рукой вниз по спине Джона. Он безгранично теплый, бесконечно прекрасный, вечная загадка да еще, по-видимому, умеет читать мысли. Просто потрясающее открытие.

- Прости, что это выносит тебе мозг, даже если делает тебя гением. И только поэтому ты любишь Рождество? Потому, что сначала безумная суета, а потом тишина?

- Еще мне нравятся гирлянды, не знаю почему. А ты до сих пор дрожишь, - встревожено говорит Шерлок. Он чувствует, как Джона бьет озноб в кольце его объятий. Все тело доктора сотрясает мелкая дрожь.

- Ничего. Просто… на улице было холодно.

«Ничего» даром не проходит.

Два часа спустя бледный как смерть Джон зависает перед унитазом – теперь его трясет раз в десять сильнее. По крайней мере, Шерлок предполагает, что дело обстоит так, потому что Джон заперся в ванной уже полчаса назад. Шерлок уже в пятый раз прислоняет ухо к деревянной преграде, скрипя зубами оттого, что с Джоном происходит то, чего он никогда раньше не видел, а его просто выставляют вон. Вдобавок, это причиняет Шерлоку боль. Это совершенно невыносимо. Он готов ногтями выцарапать, зубами выгрызть эту дверь.

- Лучше? – спрашивает он.

- Шерлок. Ты ничем не поможешь, - доносится слабый голос из-за преграды.

Вот и решение. Надо помочь. Если благодаря этому ему удастся войти, он готов помочь чем угодно и как угодно.

Шерлок идет на кухню и ставит чайник. Еще он набирает стакан холодной воды и стаскивает с Джонова кресла самое толстое одеяло, которое у них есть. Потом Шерлок находит пыльную бутылку бренди и наливает его немного в готовый чай, вспоминая, как что-то похожее случилось с ним самим: в 16 лет перед Ночью Гая Фокса он вместо того, чтобы любоваться фейерверками, схватил сильнейшую простуду. Шерлок снимает рубашку, брюки и галстук, надевает серые пижамные штаны, футболку и сверху синий халат, попутно доставая пижаму и футболку Джона. В шкафчике с медикаментами в кухне Шерлок отыскивает противорвотное и парацетамол, ставит их на поднос вместе с микстурой, чаем, водой и пакетом очень мягкого печенья. Хорошенько подумав, Шерлок составляет все обратно и быстро моет поднос, потому что в последний раз на нем лежали фрагменты позвоночника. Вооружившись одеялом, подушкой, пижамой, съестными припасами и швейцарским армейским ножом, Шерлок с рекордной быстротой вскрывает замок в ванной.

- Черт подери, Шерлок, - стонет Джон.

Джон, серый и совершенно разбитый, привалился к стене рядом с унитазом. Этот новый Джон, Джон, в крови которого теперь кишит какой-то вирус, совершенно парализует Шерлока. Он чувствует себя так же, как в тот летний день, который они целиком провели на слепящем солнце. У Джона тогда покраснели кончики ушей, и он засмеялся, когда Шерлок обратил на это внимание. Новые знания о Джоне – священны. Их надо почитать, ими надо упиваться и хранить на предметных стеклышках на жестком диске Шерлока, ныне и присно и во веки веков, аминь.

Видимо, когда Джон сильно болеет, у него краснеют белки глаз, радостно делает Шерлок про себя еще одну заметку.
- Что это? – жалобно спрашивает Джон.

Осторожно, будто подходит к дикому животному, Шерлок садится спиной к углу между ванной и стеной и ставит на пол поднос и постельные принадлежности. Протягивает пакет с печеньем.

Джон, морщась, качает головой.

Шерлок предлагает ему стакан с водой. Громко вздохнув, Джон протягивает руку.

Значит, сначала вода. Шерлок мысленно ставит еще одну галочку. Он передает другу стакан, и Джон делает осторожный глоток. Потом он роняет руку, с убитым выражением лица глядя куда-то вниз, на свои колени.

- Ненавижу это, - шепчет он.

Шерлок пытливо наклоняет голову.

- Думаю, это просто грипп, но… Наверное, ты знаешь, что произошло. После того, как меня ранили. Я чуть не умер.

Кивнув, Шерлок протягивает ему чашку с чаем. Несчастно скривив губы, Джон берет ее и делает глоток.

- Это не значит, что ты можешь вламываться, когда меня выворачивает наизнанку, болван, - подчеркнуто сухо роняет Джон, отпивая глоток чая с бренди.

- Почему?

- Потому что я так сказал.

- Недостаточно веский аргумент.

- Тут дело принципа. Мог бы хотя бы иногда оставлять человека в покое.

- Нет, - отвечает глубоко уязвленный Шерлок.

- Мать твою, я заслужил право немного побыть один, Шерлок.

- Но я не понимаю, какой в этом смысл.

- А что, если я не хочу, чтобы ты, элегантный и безупречный, видел меня таким: скрюченным, слабым, разбитым, никчемным и беспомощным? – отрывисто рявкает Джон.

На слове «беспомощный» он зло швыряет чашку в ванную. Она ударяется о край, летят осколки – невероятный фарфоровый взрыв. Ничего более потрясающего Шерлок еще не видел. Теперь ванна забрызгана каплями бренди и горячего ромашкового чая, повсюду валяются изуродованные куски фарфора в розовый цветочек, такие острые, что можно порезаться. Будто осколки шрапнели с далекой войны превратились в рассыпанные повсюду истерзанные лепестки махровых роз. Джон болезненно морщится, а потом прикрывает лицо дрожащей рукой.

Убери свою гребаную руку, ты мне окончательно весь обзор закрыл.

- Я полная развалина, - хрипло говорит Джон сквозь пальцы, - ненавижу это состояние. Ненавижу себя таким.

- А я нет, - черт подери, это правда. – Хватит мучиться. Вот, я принес микстуру и таблетки от рвоты из твоей аптечки.

Джон отнимает руку от лица. Он смотрит на Шерлока покорно, смущенно и раздраженно, будто ему одновременно хочется ему врезать и провалиться сквозь землю.


- Вряд ли тебе все это приятно, - отмечает Джон, - зачем тебе столько хлопот.

- Если ты скажешь мне уйти, я уйду, - говорит Шерлок. – Но я не хочу оставаться в стороне. Думаешь, мне приятно подслушивать у дверей и гадать, насколько тебе плохо? Неужели ты думаешь, что мне доставляет удовольствие догадываться о твоем состоянии? Что слова «догадки» и «Джон» как-то вяжутся между собой?

Джон задумывается.

- Можно мне печенье? – бормочет он.

Разорвав пакет, Шерлок дает ему одно печенье. Джон осторожно откусывает его, потом снова морщится и кидает оставшийся кусок в мусорное ведро.

Шерлок нерешительно берет пижамные штаны и хлопчатобумажную рубашку.

- Давай их сюда.

- Нет. Ты иди сюда.

Джон хмурится.

- Проблема?

- Шерлок, я ведь тебя заражу.

Достаточно всего лишь красноречиво приподнять бровь, чтобы дать Джону понять, что предыдущее замечание было либо очень глупым, либо он начисто забыл все, что знает о Шерлоке Холмсе.

И вот, наконец, наконец, наконец, что-то в Джоне заметно смягчается. Он возводит глаза к небу и подвигается ближе. С великой осторожностью Шерлок начинает расстегивать ему рубашку. Разделавшись с пуговицами, он стягивает ее с плеч Джона, потом тянет майку за подол и снимает ее через голову. Джон изредка помогает ему дрожащими руками, и вот он уже готов ко сну: Шерлок натягивает пижамные штаны на худые бедра и завязывает на узелок шнурок на поясе. Одевать и раздевать Джона всегда приятно, но сейчас в этом есть что-то значительнее простого раздевания – разоблачения сокрытого, что-то более глубокое, чем пьянящая волна возбуждения, которая накрывает Шерлока всякий раз при виде каждого обнажающегося кусочка тела Джона. Почти благоговейное чувство, будто касаешься Будды или святого. От него голова идет кругом.

Если бы Шерлок мог раздеть Джона до костей, снять с него всю кожу, не причиняя боли, и потом снова облачить в мягкую плоть, это было бы замечательно. Больше, чем замечательно. Но вряд ли бы это вызвало такое чувство благоговения, как сейчас.

- Ты лучше иди, ложись, - говорит Джон, наблюдая за движениями пальцев Шерлока. – А я пока побуду здесь.

- Тогда я тоже здесь побуду.

- Это смешно, я вполне способен…

- Нет.

Отставив в сторону поднос, Шерлок приседает на корточки и расстилает на полу одеяло – стеганое, мягкое и толстое, кладет к стене подушку, набитую пуховыми гусиными перьями, и ложится на спину. Джон смотрит на Шерлока так, будто тот доселе не виданное человеческими глазами существо, будто он наткнулся посреди леса на спящего единорога.

- Наверное, сейчас тебе надо присоединиться ко мне.

Джон устало прикрывает глаза, в отчаянии хватаясь за край ванны. – Господи, боже мой, я… Шерлок, помнишь, как я хромал? Как дворняга, которую переехал грузовик? Мне было стыдно. Я злился. Я не… не хотел видеть никого из знакомых, не хотел, чтобы они узнали, каким я стал калекой. Нарваться на Стэмфорда было ужасно. Мать твою, я ведь доктор, я знал, что хромота у меня мнимая, я видел результаты анализов и снимки.

- Сейчас у тебя не мнимая хромота, а очень даже настоящий грипп.

- Да, и сейчас я чувствую себя таким же развалиной, как тогда, когда у меня была дырка в плече, а медсестры самоотверженно возились со мной, хотя я их крыл, на чем свет стоит. У меня повышалась температура, и они думали, что я умру. Вот что было самое ужасное. Знать. Что они нянчатся со мной, что они… Но ты – не кто-то. Ты не просто знакомый.

- Да. И что же?

- Мне не нужны зрители.

Шерлок знает, что Джон сейчас просто был честен, но не может подавить волну возмущения.

- Нет. Это совсем не так. Я не какой-то там зритель. Из всего наиглупейшего… ты меня любишь, я буду спать с тобой здесь на полу, принесу тебе воды или еще чаю в другой чашке - все, что захочешь. Я буду здесь столько, сколько потребуется. Я не буду с тобой нянчиться, я эмоционально и интеллектуально вообще не способен ни с кем нянчиться. Я не думаю, что ты скрюченный, слабый, разбитый, никчемный и беспомощный. Просто ты мой, если ты вдруг забыл. – Он ненадолго замолкает, весь обратившись в слух, но Джон все равно молчит. – Ты хочешь, как будет лучше для меня? Отлично. Для меня так будет лучше, - отчаянно говорит Шерлок. – Пожалуйста, иди сюда.

Джон переваривает его слова. Кривит губы в раздумье, сглатывает какую-то горечь. Шерлок отдал бы все, чтобы самому проглотить ее и избавить Джона от страдания, но есть такие вещи, которые физически невыполнимы, как бы тебе сильно этого не хотелось, как не была бы перемешана ваша кровь в жилах друг друга.

Когда Джон приникает к худой груди Шерлока, его снова бьет сильный озноб. Шерлок бережно заключает Джона в кольцо объятий своих длинных рук и еще более длинных ног и зарывается тонкими музыкальными пальцами в его волосы. Он, притворяясь пальто, обвивает друга всеми конечностями и прижимается губами к его горячему лбу, утыкаясь носом в кромку волос. Он целует влажный от пота лоб друга, но ему не нужно, чтобы Джон подумал, что ему хочется чего-то большего. Шерлоку не надо ничего, кроме этого. Близость, щемящая боль, чувство дрожи в своем собственном теле – вот они, точные данные, а не подсматривание и подслушивание через треклятую дверь. Шерлок спрашивает себя, заразиться ли он от Джона и станет ли тому легче, если он примет на себя удар микроскопических агрессоров вируса и поборет их сам.

Когда-то давно была одна песня, ее написал человек, которому нравилось думать о смерти, которому хотелось выгрызть зубами чью-то опухоль, и Шерлок позволяет ей звучать в голове. Медленно, мрачно, нестройно, беспомощно и печально.
- Мой крохотный умишко иногда пугает то, как ты меня любишь, - признается Джон куда-то в грудь Шерлоку.

Они оба знают, что Джон мал телом, но не умом. Шерлок улыбается, его улыбка – словно ласковое прикосновение к коже Джона.

*

Три следующих дня обещают быть невыносимо скучными, но всё выходит наоборот - они оказываются страшно интересными.
Пока Джон спит, Шерлоку весьма ловко удается расследовать два дела по интернету. Но к концу болезни друга он уже и думать о них забывает. Оказывается, больной гриппом Джон – источник бесконечно завораживающих наблюдений.

Первая ночь, в основном, проходит так: они спят на полу в туалете, время от времени Джон беспомощно кашляет над унитазом, а Шерлок стоит рядом с ним на коленях, успокаивающе положив теплую руку на плечо друга, или крепко обнимает его дрожащее тело. Он ходит за водой, выметает осколки из ванны, когда Джон говорит, что из-за них ему приснится кошмар, если ему все же удастся заснуть. К утру Джон перебирается в постель - его все еще лихорадит, и в полусне-полубреду он бормочет что-то странное, какие-то отрывистые слова, которые необъятный мозг Шерлока благоговейно записывает на подкорку. На памяти Шерлока Джон никогда не разговаривал во время кошмаров, хотя порой у него и вырывались полузадушенные звуки, он тут же переворачивался на спину. Но теперь его мягкие безвольные губы неудержимо шепчут неясные слова:

Мраста [2]

Вуда [3]

Мута ассиф [4]

Проснувшись днем, Джон выпивает чаю и с горем пополам съедает несколько печений. Но к ночи жар снова усиливается, хотя теперь Джон в полном сознании, не спит и по-прежнему одновременно жалок, раздражителен и робко недоверчив.

- Тридцать восемь и восемь, - серьезно сообщает Шерлок, вынимая градусник изо рта Джона. – Может, отвезти тебя в больницу?

- Господи, это всего лишь простой грипп, - вздыхает Джон. – В это время года там и так врачи зашиваются, а я взрослый человек. Со мной все будет хорошо.

Ты не умрешь от этого. Ты один такой во всей вселенной, я знаю. И как-то так получилось, что ты мой. Мысль о том, что за тобой вместо меня будет ухаживать врач – все равно, что пощечина, но я вытерплю, как бы ужасно это не было. Когда он или она будут прикасаться к тебе, я смолчу, правда, я сумею, ради твоего блага. И потом я даже не стану им мстить. Обещаю.

- Ты уверен? – настойчиво спрашивает Шерлок.

- Уверен, когда-нибудь ты придумаешь для нас обоих более интересный способ распрощаться с жизнью, - сухо отвечает Джон. В душе Шерлок полностью с ним согласен.

На протяжении следующих двух ночей Шерлок делает то, о чем раньше и не помышлял. То, чего никогда не делал раньше. Он никогда раньше не слышал языка, на котором говорят в стране его новых снов, языка пустынь, бежевого камуфляжа и крови, хлещущей из пулевых ран. Ему не переставали сниться пустыни, и теперь у их шепота есть голос. До своей болезни – а для Шерлока она теперь нечто большее, чем обыкновенная досадная случайность, – Джон всегда был бесконечно любящим, но контролировал себя. Прямо скажем, самообладанием он отличался железным, и с этим ничего нельзя было поделать. И в сексе Джон забывается потому, что сам хочет этого, а не потому, что теряет голову. Теперь же он полностью уязвим, он просто дрожащий комочек плоти. К потрясению Шерлока, сам он от этого испытывает какое-то невыразимое чувство. Как будто теперь, когда Джон по-настоящему зависит от его милосердия, милосердие и есть то единственное, что он хочет ему дать.

Нет, не милосердие. Милосердие равно преступлению. Просто то, чего Джон заслуживает.

И Шерлок дает ему это, и он сам так же, как и Джон, потрясен своими поступками, сыплющимися как из рога изобилия. Никогда раньше он не просиживал всю ночь без сна, просто спокойно положив руку на грудь или лоб больного человека. Никогда раньше он не держал ни для кого тарелку с супом, делая вид, что друг вполне может поесть сам, хотя оба они знают, что это возмутительная ложь. Хотя раньше Шерлоку часто приходилось очищать мертвую плоть, чтобы лучше разглядеть тело, ему никогда еще не доводилось приносить миску с холодной водой, несколько полотенец и салфеток и, водя руками по лихорадочно дрожащей коже, заставлять жар отступить. На раскрасневшейся коже Джона, сопротивляющейся каждому прикосновению, встают дыбом волоски, и Джон одновременно скрипит зубами и расслабляется в интуитивном облегчении.
- Знаешь, сейчас это неважно, - доносится свистящий шепот Джона в конце одного такого обтирания.

- Что неважно? – человек в руках Шерлока никогда еще не казался настолько маленьким, и Шерлок прикасается губами к его виску, горящему, будто пепелище разграбленного города.

- Чем все закончится. Ты – единственное, что я хотел, хочу и буду хотеть.

Признание вырывается у Джона случайно – значит, это правда.

Шерлок беспощадно признается сам себе в том, чего и не подозревает Джон: весь этот случай – самый мощный и головокружительный «приход», который он, Шерлок Холмс, когда-либо испытывал. Это абсолютная противоположность состраданию и заботе о близком человеке. Шерлок сильнее, чем всегда, чувствует себя богом, богом без вечных ничтожных занятий, обязанностей и страстишек. Разбирая всю ситуацию (по привычке – безжалостно), Шерлок понимает, что ему бесконечно нравится быть буквально всем для своего друга. И, кажется, за такие эгоистичные удовольствия ему даже не надо платить. В любом случае, Джон вроде бы идет на поправку, а Шерлоку не дано изобрести вирус, который преподнес бы ему еще больше таких же бесценных подарков. Ему ненавистны страдания, которые выпали на долю Джона, он с удовольствием стал бы терпеть их сам, если бы такое было возможно. Но, поскольку это не…

Приходится довольствоваться тем, что есть.

Спустя три дня, еще одним дождливым вечером, Джон все еще выглядит истощенным, но уже загадочно улыбается из постели. Шерлок, который несет чай, уверен, что для улыбки есть какой-то повод, и застывает у дверей, ожидая новостей.

- Мне осточертела эта комната, - говорит Джон. – Давай переберемся на диван.

Ну вот, наконец, настало самое худшее, думает Шерлок. Он не может не радоваться, хотя не будет больше ни нежных признаний, ни бормотаний на пушту, ни ощущения, что он практически держит Джона в своей ладони. Скоро Джон не будет больше беспомощным, и при мысли об этом в груди Шерлока разливается тепло.

Они идут в гостиную, устраиваются на диване, и для фона, чтобы помочь Джону уснуть, включают телек. Показывают «К северу через северо-запад», и Кэрри Грант на экране лазает по скалам и изящно уворачивается от пуль.

- Он просто чертовски хорош в этом фильме, - задумчиво роняет Джон.

Шерлок смотрит на экран, обдумывая его слова. Если он сейчас и способен испытывать к кому-нибудь влечение, так только к Джону. Если он и способен чисто эстетически оценивать человека, только внешность, абстрагируясь от всего, не учитывая ни интеллекта, ни характера, то да, он разделяет точку зрения Джона. Ну и еще потому, что весь его невеликий опыт ограничивался исключительно гомосексуальными контактами. Но конкретный поток визуальных данных сексуально интерпретировать он не способен. А Джон, видимо, способен. Джон нормальный. И бисексуал.

- Перестань дуться, Шерлок. Он умер пятнадцать лет назад. И тогда ему было уже лет за восемьдесят, наверное.

Хорошо, удовлетворенно думает Шерлок.

Шерлока размаривает, и в таком ленивом состоянии ему в голову приходит мысль, что он никогда не доживет до таких лет. Во-первых, он человек, крайне склонный к опасным – граничащим со смертельно опасным – выходкам. Кроме того, в старости он больше не будет красив, а ведь именно красота, кроме восхищения его исключительностью, удерживает рядом с ним Джона. Уж конечно не доброта и заботливость Шерлока. Нет, он гений чистой красоты, единственный в своем роде, чудо, но без физической привлекательности у Джона не будет никакого повода терпеть все остальное. Джон очень терпелив, но тут совсем другое дело.

Потом Шерлок задается вопросом, задумывается ли об этом кто-нибудь еще, нормально ли его желание оставаться красивым, или иначе мир для него рухнет, как кегля от точного щелчка, и морщится. Бесплодный ход мыслей, думает он и, наконец, засыпает.

На следующий день они просыпаются на диване. Экран телевизора еще мягко светится. Джон садится и поглаживает ладонью лицо Шерлока. Выглядит он нормально. Жара больше нет. Есть просто Джон. Слабый и неутомимый, ласковый и непреклонный, серьезный и веселый, юный и много повидавший.

- Доброе утро, место преступления, - говорит он Шерлоку с недоверчивой улыбкой.

- Я скучал по тебе, - сонно отвечает Шерлок.

Джон наклоняется и прижимается своим смешным широким носом к изящному профилю Шерлока.

- А еще мы пропустили Рождество, - говорит он извиняющимся тоном, - но я это исправлю, обещаю.

- В этом нет необходимости. Другого Рождества я и не хотел.

Джон замолкает и моргает. – Я… боже. Шерлок, ты просто удивительный. Удивительный. Я потрясен. – Джон чуть смущенно улыбается. – Но не надо притворяться, что это было нечто вроде приятного пикника.

- Нет. Это было гораздо лучше.

Джон наклоняет голову, хмурится, задумчиво поджимает губы. Еще одуревшему от сна Шерлоку приходит в голову, что лучше бы заткнуться. Все вроде бы хорошо, Джон, кажется, вполне доволен им, всей этой неожиданной заботой, но лицо доктора омрачается. Он не рассержен, просто чем-то озадачен.

- Ага. Значит, тебе понравились несколько последних дней? – спрашивает он.

Шерлок быстро обдумывает это. Понравились и в то же время совершенно не понравились. Есть два способа сказать об этом – верный и неверный.

Какой же верный? – Мне нужно все, что касается тебя, - говорит он. – Даже когда ты жалкий, когда ты в полубреду. Это то, чего я в тебе еще не знал, и мне оно необходимо.

И это правда. Это одна из самых правдивых вещей, которые он когда-либо говорил. Но Джон молчит. Он прикусывает нижнюю губу и…

- Меня выворачивало наизнанку от мысли, что тебе больно, - поспешно добавляет Шерлок. – А мысль о том, что ты переносишь боль без меня, совсем один, невыносима.

И это тоже правда. Еще одна из самых правдивых вещей, которые он когда-либо говорил. В глазах Джона рассеивается нарастающий вихрь бури, он наклоняет голову и нагибается, чтобы поцеловать Шерлока – благодарным, доверчивым и очень, очень ласковым поцелуем.

Иногда говорить правду полезно, думает Шерлок, когда чужие губы крадут его дыхание.

Примечания.
1. Песня Леонарда Коэна “Dance Me to The End of Love». Пер. А. Саар.
2 .Помогите (пушту)
3. Стой (пушту)
4. Прости (пушту)


@темы: Срочно ангсту мне в пасть, Перевод: "Тысяча страхов. А что если бы..." (7 часть The Paradox Series), Мы с коллегой именно этим занимаемся в рабочее время, Моральный оргазм, Дикие ангстовые переводы, wordstrings "The Paradox Series", Sherlock BBC, SH/JW - единственный расово верный пейринг

URL
Комментарии
2014-02-13 в 15:30 

Оптимистка=)
Мда... Вот такая я забавная, загадочная зверушка!=)
Kati Sark, Dushka Niki, какие же вы прекрасные) обязательно прочитаю как выбью минутку)

2014-02-13 в 15:33 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Оптимистка=), спасибо:shy: там времени много не надо на чтение, пока 14 страниц перевели, но с другой стороны,а куда нам спешить.

URL
2014-02-13 в 15:38 

Оптимистка=)
Мда... Вот такая я забавная, загадочная зверушка!=)
Kati Sark, целых 14! спасибо) :rom:

2014-02-13 в 15:42 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Оптимистка=), ДА, работа предстоит еще долгая, ибо это самый большой фик цикла

URL
2014-02-13 в 18:15 

Kati Sark, спасибо за перевод, сумасшедшепрекрасная вещь))

2014-02-13 в 22:02 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Dinara555, ну как известно,все благодарности камраду и особенно за ее верность своим же обещаниям.

URL
2014-02-15 в 01:57 

4141112
Шерлок был в простыне поверх пальто /Трегги Ди
боже мой, в этом цикле есть ЕЩЕ?!))) и вы это сделаете? переведете еще один текст нежно любимого автора?)) спасибо!!!! это чудесный подарок сегодня)))))

2014-02-15 в 08:10 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
4141112, нет, нет,в цикле как и было 8 текстов,так и осталось.Мне все-таки надо было сделать пометку,что это альтернативный перевод.Год назад эту 7 часть переводили для ШХ Биг Бэна и в шапке текста есть ссылка.

URL
2014-02-18 в 09:22 

Dushka Niki
Он видел во мне коллежского секретаря, а я, признаюсь, думаю о себе что-то другое. А. С. Пушкин
Такая дурь,если честно. Нечто мозгоразрывающее

2014-02-18 в 09:25 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Dushka Niki, камрадик,а что не дурь в наши дни. я вон до сих пор не могу прийти в себя от Ночь нежна. Помнишь как ее широкая на куликовке читала,ведь знала же что муть первостепенная, однако же захотелось галочку в списке поставить!

URL
2014-02-18 в 09:55 

Dushka Niki
Он видел во мне коллежского секретаря, а я, признаюсь, думаю о себе что-то другое. А. С. Пушкин
Да ладно тебе, Фитца с этой мутью равнять. Эта самая дэбильная часть Парадоксов. Оссподи, чтобы взрослые адекватные люди так себя вели. Я в таком шоке, что рука не поднимается продолжать.

2014-02-18 в 09:57 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Dushka Niki, да без проблем,сейчас удалю и забудем благополучно о 7 части!
и кстати Фиц еще ту мутню пишет,я половину текста просто пропускала

URL
2014-02-18 в 09:58 

Dushka Niki
Он видел во мне коллежского секретаря, а я, признаюсь, думаю о себе что-то другое. А. С. Пушкин
Причем эти 14 страниц еще ничего, меня добил доктор на смотровом столе с энцефалограммой. Просто разрыв шаблона, ух))))))

2014-02-18 в 10:00 

Dushka Niki
Он видел во мне коллежского секретаря, а я, признаюсь, думаю о себе что-то другое. А. С. Пушкин
Ну, не горячись, зачем удалять сразу
Зато у него язык превосходный. Хотя идея и мутновата. Потерянное поколение?

2014-02-18 в 10:04 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
Dushka Niki, а что тебя не устраивает в энцефалограмме-то?! он же ему не предложил своей печенью закусить!Мне бы вот тоже такое подарок понравился,я бы ему может и от узи бы не отказалась и от переливания крови( жаль у меня с моей разные группы)
А что толку от его языка,если сюжет вообще не движется, он как смола,тебя засасывает и абсолютно не дает двигаться. Там только к концу поживее началось,когда ГГ запил от жизни своей невеселой и попал в кутузку!

URL
2014-02-18 в 10:05 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
И вообще вся проблема от того что ты текст сразу не читаешь целиком,а потом начинаются претензии и вообще будешь так говорить,точно все поудаляю!

URL
2014-08-01 в 20:49 

Как мне нравится этот альтернативный перевод! Спасибо:)

2014-08-01 в 20:52 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, спасибо))вот его бы еще закончить!!!

URL
2014-08-02 в 14:04 

Kati Sark, а можно спросить читали ли вы созданий того же автора?

2014-08-02 в 15:24 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, конечно, спрашивать можно и нужно, да читала на Аоз в оригинале, там забавно прослеживаются куски текста из парадоксов, ну или схожие идеи.
Сейчас кэти стала писать гораздо проще, но мне всё равно как-то парадоксы ближе, особенно 2 и последняя часть.

URL
2014-08-04 в 13:44 

Kati Sark, спасибо за ответ.-) в самом деле, куски забавно проскакивают.создания иногда вроде как "парадоксы" для широко круга читателей. Более удобоваримые, хотя для меня ее тексты всегда мозговыносящие, половина вообще кажется принципиально непереводимой. Так что я безмерно восхищенами вашими переводами. Тоже люблю последнюю часть больше всего.

2014-08-04 в 13:54 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, создания иногда вроде как "парадоксы" для широко круга читателей-точно подмечано,либо просто у нее выросло мастрество и она отказаласьот лишних завехрений))
Так что я безмерно восхищенами вашими переводами-спасибо!это всегда важно для камрада и ее вечного перфекционизма!

URL
2014-08-05 в 16:05 

Kati Sark, сообщение для перфекционизма - перевести лучше физически невозможно! ;) вообще, я была бы рада парадоксам в книжном варианте.

2014-08-05 в 23:06 

4141112
Шерлок был в простыне поверх пальто /Трегги Ди
Kati Sark, спасибо вам еще раз за перевод парадоксов))) это один из любимейших циклов!) и вордстрингс прекрасна в каждом из своих шерлоков))) скажите, а у нее есть еще что-то, кроме парадоксов и созданий? если не фики, то аналитика по шерлоку ввс?)

2014-08-06 в 07:42 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, да в виде книжки и я бы почитала, ведь сделали книгу из этого ужаса, как прогресс или безмолвный.

URL
2014-08-06 в 07:44 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
4141112, спасибо,что читаете, наши скромные переводы)) и нет к сожалению у Кэти больше ничего нет именно по этой версии фандома, а то мы бы давно уже перевели))

URL
2014-08-10 в 17:24 

Kati Sark, прошу прощения, я совсем не в теме, в смысле эти фф издали? попыталась что-то найти в сети, но ничего так и не поняла. (зато нашла очень милый книжный магазинчик "The quiet man" в Пенсильвании xD )

2014-08-10 в 19:43 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, боюсь я уже не вспомню подробности, но как-то это ограниченным тиражом распространялось на соо и я даже не помню в оригинале или переводе!
может имеет смысл посмотреть комменты к последним главам перевода или спросить переводчиков)

URL
2014-08-10 в 21:32 

4141112
Шерлок был в простыне поверх пальто /Трегги Ди
создания иногда вроде как "парадоксы" для
широко круга читателей-
точно подмечано,либо
просто у нее выросло
мастерство и она
отказалась от лишних завехрений))
я вот про это хочу добавить) в парадоксах шерлок, ну, взрослый что-ли. самодостаточный и утвердившийся в своем великолепном безумии)) он не боится смерти и поглощен игрой с жизнью в русскую рулетку. чем постоянно шокирует джона и выводит его из душевного равновесия. как указано в комментариях к фику - "любимый автором мотив шерлок сверху". до выхода перевода созданий - парадоксы, пожалуй, были моим любимым макси по шерлоку. хотя я этот текст "распробовала" не сразу. но у меня всегда так с любимым))) не сразу понимаю, что ОНО. сериал мне тоже не сразу понравился))) в парадоксах, имхо, автор проверял персонажей на совместимость) складывал их, как кусочки пазла, проверяя, а что если так? или вот так?))) и шерлок/джон прошел проверку на прочность)
в созданиях шерлок и джон уже другие. шерлок там восхитителен, но более человечен в своих слабостях и зависимостях. мне почему-то кажется, что в созданиях автор уже не боится через себя-шерлока быть более виктимной что ли) я не считаю, что создания проще или вторичнее. по мне - эти тексты о разном. шерлоки в этих фиках похожи только внешностью и красотой внутренних монологов - в остальном - совершенно разные характеры. с совершенно отличным жизненным опытом и предпочтениями. вот. и я в восторге от творчества кэти в любой форме.

2014-08-10 в 21:37 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
4141112, может и так,скорее всего,мне не так нравятся создания,потому что сильный интерес к фандому уже прошел и мне конечно хотелось больше не новой истории от кэти.а то как бы в ее представлении выглядел пост-водопад.
и конечно,я согласна что истории разные,абсолютно иным заложенным смыслом,но все-таки авторский стиль накладывает свой отпечаток и прочти я создания первыми.они были бы любимыми,но первыми оказались 2 часть парадоксов и это сумасшествие со списками нас захватило конкретно

URL
2014-08-11 в 03:00 

Kati Sark, автор меня не вдохновляет, так что информации, полученной от Вас хватит, спасибо) не в тему, наверное, но в фильме И все же Лоранс тоже есть штука со списками, по-моему замечательная.

2014-08-11 в 09:15 

Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
snowtown, да хороший фильм) смотрела разок по совету камрада

URL
     

Калевала - место обитания Kati Sark и переводов Dushki Niki

главная