Kati Sark
Хочется есть, пить, курить и трахаться. Но можно и не по порядку
И Рым, и Крим
Авторы: Kati Sark & Dushka Niki
Жанр: и треш, и слеш
Пейринг: Гоша/Дима
Рейтинг: NC-13
Статус: в процессе
Предупреждения: Раскоп дело тонкое
Содержание: Археологическая экспедиция расположилась, как всегда в тихой бухте на побережье Крыма. Цивилизация далеко и ее блага тоже. Чем же заняться людям после тяжелого трудового дня?
Часть 1

В этом году у меня опять не получилось взять отпуск летом. Мы с женой даже поссорились из-за этого. Она заявила мне, что ей надоели эти мои ежегодные псевдонаучные вояжи и отговорки, что институту больше некого послать в Восточно-крымскую, кроме меня, что я не единственный антрополог на кафедре. А мне надоело слушать ее вечные упреки и стенания о том, что она знает наши экспедиции – сплошь пьянки и бабы. Насчет первого она была абсолютно права, а вот насчет второго… Вообщем, мы в очередной раз разругались, она укатила с подружками в Египет, к которым прибилась в последний момент, узнав про мой форс-мажор, а я, собрав вещи, душным июльским вечером сел в поезд Москва- Керчь.
Ехать мне хотелось и не хотелось. За долгие годы я в эту летнюю канитель как-то успел втянуться, и мне было в принципе плевать, когда идти в отпуск – сейчас или в сентябре. Так что я был даже немного рад тому, что вместо торчания в пыльном городе или тупого валяние на пляжах Шарм-эль-Шейха или еще какого-нибудь популярного у наших сограждан веселого курорта увижусь с друзьями и не буду видеть жену, отдохну, расслаблюсь, забуду о проблемах. А не хотелось ехать потому, что не знал, кого я там встречу. Или не встречу. И что из этого выйдет.
Об этом я и думал все 24 часа пути. Пока поезд раскатывался на перегонах между южными русскими городами, пока проезжали границу, пока тащились в ночи через украинские степи, пока утром не показался Сиваш. Похожий, одновременно и на болото, и на соляное озеро, и на большую реку, с его камышами, растущими вдоль берега, стоящими на приколе лодочками и чайками, нагло восседающими на колышках, торчащих прямо из воды.
Крым с первого взгляда способен разочаровать человека привыкшего к ровной зелени Русской равнины, перемежающейся с желтым жнивьем –в степной части было все однообразно плоско, выжжено и уныло, отдельными облезлыми веретенами стоят кипарисы, солнце в начале июля палит нещадно. Я в вагоне совсем испекся. Но со временем вы начинаете ценить его неброскую прелесть, и чувство ностальгии посещает все чаще, особенно холодной зимой в городе.
Поскольку билеты были только на вечерний поезд, в Керчь мы прибыли уже хорошо после обеда, что создавало определенные трудности. Надеяться на то, что за мной пришлют машину, было глупо. Нехватка воды и бензина вечная проблема подобных экспедиций. Так что путь передо мной вырисовался следующий. Добраться на маршрутке до Мамы, а там часа два брести до искомой бухты с рюкзаком за плечами.
Первое препятствие было преодолено не без жертв, чтобы протиснуться в полную маршрутку пришлось пожертвовать частью пуговиц и остатками самоуважения. Трясясь в этой развалюхе, полупридавленный своими вещами и курортниками, в какой раз подумал, а на фиг мне это все, не мальчик, поди, что бы так жить. Путь по степи и многочисленные насекомые только укрепили меня в этом мнении.
Наконец, уже под закат я втащил себя на последний холм и увидел внизу небольшую бухту. Палаток там стояло не очень много и это могло означать две вещи. Во-первых, работать придется много и землекопом, во – вторых, кризис с рождением начался раньше, иначе как объяснить такое малое количество студентов, на которых традиционно спихивали все самое неинтересное. Не желая терять времени даром на установку палатки и прочие меры по устройству, я сразу пошел в самое главное место в лагере- на кухню.
Кухня в этой экспедиции была предметом гордости местных и зависти окружающих. Поскольку находилась не в старой палатке или под навесом, а вольготно располагалась в вырубленном в скале гроте. Грот этот вырубали больше 10 лет, но , поверьте, оно того стоило. Не успел я подойти к входу, как мне на шею кинулась Таня, местный остеолог:
- Димка,- разнеслось по бухте, - не уж то ты приехал. А мы думали, большим человеком стал и побрезгуешь нашей глухоманью.
- Да ты что, - сказал я, вежливо отстраняясь, - наш институт ни за что не даст простому сотруднику почувствовать себя большим человеком.
Не задерживаясь возле этой весьма взбалмошной девицы, фанатика своего дела, я прошел в грот, низко склонившись перед входными камнями, норовившими отбить макушку у тех, кто горделиво хотел просочиться внутрь в полный рост. Под ногами захрустел насыпанный для чистоты ракушечник, едва я разогнулся, потолок стал выше, уходя ввысь и открывая щели в камнях, сквозь которые лился свет. Здесь было сумрачно и прохладно, буквой «Г» стояли длинные, грубо сколоченные обеденные столы со скамьями, направо помещалась маленькая плита, работавшая от газовых баллонов, а у входа находились огромные бидоны с водой и напротив – мини-склад овощей и прочих припасов.
Возле плиты хлопотала хохлушка Юля, неизменная повариха нашей экспедиции. Выразив радость по поводу моего прибытия, она быстро, как пулемет, и с сильным акцентом начала рассказывать про местные дела – кто напился, кто нашел себе очередную ПМЖ, кто еще что-то начудил, я развеселился, сидел на скамейке и улыбался, таскал со стола очищенную морковку и хрустел ей. Мои вещи остались валяться у входа в грот.
Вскоре о них кто-то споткнулся, о чем свидетельствовал вопль и последовавший за ним забористый мат. В следующую секунду в грот ввалился Гоша, он был пьян настолько, что с трудом держался на ногах. Язык его тоже плохо слушался. – Какой м… оставил там эту х-х..ю? – громко спросил он. Я сидел в тени, и он, вошедший со света, не сразу меня заметил. Юлька отреагировала незамедлительно, пока он ещё что-нибудь не сшиб или сам не упал, что случалось довольно часто, и толкнула его на скамейку и дала в руки все ту же морковку.
Такая реакция не раз спасала Гоше жизнь, когда он в подпитии запросто улетал куда-нибудь за плиту в объятия газового баллона, норовя оставить экспедицию без горячего питания и единственного на всю округу палеоботаника. Конечно, первый аргумент был весомее, начальство наше было немолодо и любило хорошо поесть, благо стряпня была выше всяких похвал. А что касается единственного и неповторимого работника, опыт у большинства был достаточен, чтобы самим разобраться со многими вещами.
Так что Гоше запрещено двигаться по кухне , для него допускалось только одно положение- сидя и молча. Но понятное дело, все это теряло актуальность, когда он был в таком состоянии. Тут его было не унять и не заткнуть. Оказавшись на скамье ,он тут же принялся диагностировать свое состоянии и степень опьянения. Градация была довольно забавна, но до своего пика, он ещё явно не дошел. Но как говорится, ещё не вечер.
Юля, готовясь к ужину, стала зажигать керосиновые лампы и одна осветила меня в углу. Выражение Гошкиного лица, стоило увековечить для потомков, хоть в бронзе, хоть в камне. Такую смесь удивления, радости и легкого ужаса представить сложно:
- Юлька, я её все-таки словил, белочку эту. Ты прикинь, у тебя в углу Смирнов сидит, жрет морковь и смотрит на меня. Все допился, а мама мне говорила, не пей, Гошенька, спирт не разбавленным, а то худо будет.
- Тебе, дурак, не мама, тебе все говорили, а ты кого-нибудь слушаешь? Как дитя малое, тащишь все в рот без разбора,- последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно, но Гошка полез обниматься и этого никто не заметил.
- Смирно-о-о-в! – заорал он и стиснул меня в объятьях. Несмотря на то, что от него жутко разило сивухой, я в первые секунды от его прикосновения обмер и не сразу мог взять в себя в руки, чтобы, когда он отстранился, Юля и Аня не заметили, что я покрылся испариной, а пальцы у меня подрагивают. А Гоше спьяну все было нипочем. Волосы его совсем выгорели от солнца, да и весь он как-то поблек, глаза смотрели мутно, цвет лица был неважный, видно, он опять здесь беспробудно пил. Как, впрочем, и все годы, что я его знал.
- Ну, че ты? Как ты? – вопрошал Гоша, хватая меня за руки и пытаясь сфокусировать расползающийся взгляд на моем лице.
- Да вот, приехал, - сказал я, стараясь дольше трех секунд не смотреть в его пусть пьяные, но такие знакомые глаза.
- Ну, старик, это просто супер. На все лето? Да мы тут заживе-ем… слыхала, - обратился он к усмехающейся Юльке, - приехал Диманыч, теперь заживе-ем.
- слыхала, давай отсюда, отпугиваешь своей пьяной рожей тут всех, мне первую смену кормить ужином надо, - сказала Юля. – Смирнов, помоги ему до палатки дойти, он же завалится где-нибудь.
Я пошел к выходу, поддерживая под руку тяжело виснущего Гошу, бормочущего, что он сам кого хочешь доведет. Возле грота, на маленькой площадке, от которой вниз к бухте вела крутая вытоптанная дорожка, стояла скамейка, а чуть подальше, в кустах, спрятанный от чужих глаз стол, на котором вечно валялись бычки, огарки спиралей от комаров и пустые бутыли. Гоша плюхнулся на скамейку, пока я взваливал на плечи свой рюкзак с вещами.
- Где будешь разбивать палатку? – спросил Гоша чуть более осмысленно. – Давай рядом со мной.
Я, все так же пряча, глаза, сказал, что в этом году приехал без палатки.
- Может давай в мою, - сказал он. Мне в его голосе почудилось что-то, поэтому я энергично стал отказываться:
- Нет, не надо, я уже с Саньком договорился. – и тут же, чтобы уйти опасной темы, добавил: - Я пошел, сам спустишься или тебе помочь?
- Сам, - хрипло откликнулся Гоша. На лице его застыло огорчение. В сочетании с пьяным блеском глаз он выглядел довольно комично.
- Тогда ужинать приходи, - кивнул я ему уже через плечо.
Мое продвижение по лагерю было проблематично, солнце заходило и обитатели палаток оживали, после законного послеобеденного сна. То и дело воздух оглашали приветственные крики и похлопывания. Особо ума не надо было, чтобы сообразить, куда вся эта хореография скатится к ночи под свет костра. Наконец, мне удалось скинуть вещи у желтой потрепанной палатки. Ожидаемо, внутри никого не было:
- А где хозяин?- обратился я к стайке девушек-студенток, возвращающихся с пляжа.
- Как где,- недоуменно пожала плечами одна из них, - на верху, на перевале сидит с книжкой. Он там всегда в это время.
Поблагодарив за такой точный ответ, и скрипя зубами на друга, который не мог меня встретить и тем самым нарушить свой распорядок, я нырнул в палатку. Здесь царила удивительная гармония уюта и минимализма. Не все умеют правильно обустроить пространство палатки, такое искусство достигается многолетней практикой. И похоже Санек им полностью овладел.
Наскоро устроив спальное место и выложив вещи, мною было принято логичное решение - опробовать местный пляж и воду. Пляж, отведенный под купание, был не большой, и часть его загораживала тень от утеса, что было очень приятно в полуденную жару. Придя на место, я сразу понял местную рокировку. Самые выгодные места были оккупированы студентиками, что правильно. В этом нет никакого сексизма, на их долю приходятся все копательно - носительные работы, а девочки могут спокойно переждать жару в гроте. Надо было завязывать знакомство, ибо завтра этих землекопов отдадут на мой участок и хотелось бы сразу достигнуть понимания.
Их было немного, трое парней, вероятно, первокурсников, как выяснилось, скучавших тут уже неделю к ряду. Я позволил им обращаться с собой достаточно фамильярно, хотя и на «вы». Они приехали на практику, причем до нас были западнее по побережью, стояли лагерем в деревне на берегу залива и копали античное городище. Там им было определенно веселее, хотя они признались, что голоднее. А здесь их разъедала тоска, делать было нечего, кроме как копать, греть кости на пляже, а по вечерам пить. Я был новым лицом, и они охотно разговаривали со мной, расспрашивали, что творится в мире. У них тут даже приемника не было, бедняги.
Не понравились они мне все. Один, их староста, Костик, был тощим сутулым субъектом небольшого роста с отвислой нижней губой и спутанными темными волосами, беспрестанно посмеивался и был слишком оживлен, второй, похожий на нынешнего американского президента, выше ростом и светлее, сразу показался мне шкурником, его звали Иван, а третий, через чур бойкий на язык, любопытный, худой и вездесущий, задавал больше всего вопросов. На них состав группы не ограничивался, были еще девчонки и несколько особей мужского пола, с которыми я позже познакомился.
Они ужинали во вторую смену, а я, как оказалось, должен был в первую и уже опоздал, так что пришел за своей порцией гречки с тушенкой уже после всех, когда Юля протирала столы и принимала от дежурных вымытую посуду. Налив себе кружку чаю, я вышел из грота и сел на скамейку у входа. Слева от себя я видел скалистый утес, нависший над бухтой, справа – спокойное, мерно шумевшее море, сереющее в лучах закатного солнца. Первые дни я всегда остро чувствовал красоту здешних диких мест. Потом привыкал. Не допив чай, я достал сигареты и закурил. Внизу в лагере уже разжигали костер. Должно быть, студенты. Интересно, куда пропал Гоша. Спит, наверное, в палатке. А я даже надеялся зачем-то его увидеть.
Закат решил меня в тот вечер поразить своими красками и длительностью. Придя в полную гармонию с природой, я уже хотел произнести сакраментальную фразу «Жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше». Как над ухом раздался писк, означающий, что спокойный вечер кончился и начинается концерт по заявкам, на который приглашены все присутствующее. Пора было сматывать удочки, и надеется, что Сашка, наконец ,достиг нирваны и спустился на грешную землю.
В этот раз повезло, хозяин палатки сидел рядом с ней на камушке и приветливо улыбался.
- Сань, от комаров ничего нет,- спросил я так будто, мы не виделись пару часов, а не несколько лет. Казалось его это нисколько не удивило.
- Дим, ты как маленький. Не уж то поговорку забыл?
- Какую,- эти твари жрали все сильней и мне было не до вечера фольклора.
- Ну как же,- казалось, он искренне удивился,- Москитол, потому и искусали. Так что прекрати почес и иду к костру, сам знаешь дым единственное средство.
- А ты, Будда недоделанный?
- А я здесь посижу, меня как видишь они не трогают.
И правда, то ли он так просветлился, то ли из-за своего вегетарианства был, совсем невкусный, комары его не трогали на зависть всем остальным.
запись создана: 14.12.2011 в 00:21

@темы: слэш, ориджиналы, Мы с коллегой именно этим занимаемся в рабочее время